· культура · ревью · аналитика · петербург · искусство · вовлеченность · активизм 

Летучий пункт пограничного контроля

«это уже переходит все границы», фото: дыра борьбы со временем

Павел Гражданский / «Это уже переходит все границы»

21 декабря, ДК РОЗЫ

21 декабря состоялось открытие выставки Павла Гражданского «Это уже переходит все границы» в ДК Розы. Собственно, это была выставка-перформанс, а те следы, что от неё останутся — бедная визуальная часть, фотодокументация, а также, например, этот-вот текст, вряд ли дадут о её событии адекватное представление, хотя в то же время будут её своеобразным продолжением и развитием.

То, чему выставка «посвящена», как любят говорить в таких случаях — это конфликт между Россией и Украиной, но также и внутри самой Украины (в восточной части — хотя, наверное, и не только там) — но тогда, стало быть, в каком-то смысле, и внутри России. Между, внутри, вне — при всей очевидности того, к чему отсылает эта выставка, «это-вот» довольно трудно локализовать. Сама выставка-перформанс была актом установления границы, и воспроизводила пункт пограничного контроля. На входе в тёмном предбаннике тебя встречает человек в камуфляже и, словно музейный смотритель, направляет к началу осмотра. В первом помещении тебе сразу же светят лампой в глаза. Перед тобой стол, за которым сидит пограничник. Он задаёт тебе ряд вопросов, запускающих дисциплинарный процесс: «Имя?», «Закройте глаза, и поднесите к носу указательный палец правой [левой? — не помню] руки» (намёк на сбор биометрических данных — и в самом деле, результат этой операции в виде каким-то образом устанавливаемых количественных показателей тотчас же заносится пограничником в бланк в графу «пальценосовая проба»). Кажется, тебя в этот момент фотографируют (странное ощущение, не то ты зритель, не то экспонат). Затем пограничница переводит тебя к столику рядом, тебе говорят меланхолически-безучастным тоном «Заполняйте», и на том же самом бланке тебе следует нарисовать по памяти карту Украины.  Затем другая пограничница, столь же меланхолически-безучастно гладящая кота на диване, приглашает тебя посмотреть на серию проволочных контуров границ Украины, лежащую на подоконнике. Там разные варианты, но тебе даже не предлагают сделать выбор — можно только смотреть. Далее тебе возвращают половину бланка — ту самую, на которой тебе следовало нарисовать карту — и препровождают в другую комнату, в которой посетители, прошедшие пограничный контроль, говорят уже о чём-то своём: о постсоветских исследованиях, о кризисе интернационала, о понижении квалификации; смотрят клип «Страшно» группы Shortparis с похоронно-триумфальным проносом мальчика-россии, показывают друг другу нарисованные по памяти карты — кто-то пытался изобразить нечто похожее на реальные очертания Украины, кто-то нарисовал лисичку, кто-то — кружочек. Когда посетители собрались, наконец, расходиться, оказалось, что все пограничники уже незаметно исчезли, словно и не было никакой границы.

«это уже переходит все границы», фото: дыра борьбы со временем

Всё происходившее в комнате досмотра, в самом деле, очень напоминало прохождение украинской границы. Мне довелось с этим столкнуться в киевском аэропорту в начале этого лета. Ты оказываешься в каком-то промежуточном пространстве без документов, единственное, что тебе говорят молодые юноши и девушки в камуфляже это «Ожидайте» (мантра всех постсоветских госучреждений), в остальном же тебя словно не существует. И это может продолжаться очень долго. Тогда пограничники решили, что я госслужащий (поскольку университетский преподаватель), более того — военный консультант (поскольку ехал на мероприятие под названием «Peace and Conflict Consultants»), — меня вызвали на допрос, на котором происходило что-то вроде рисования карты Украины по памяти, и всё закончилось разговором о голодовке Олега Сенцова. Разумеется, для Павла Гражданского эта «персональная групповая» выставка-перформанс также проработка собственного травматического опыта. Павел из Украины, последние несколько лет живёт в Петербурге. Я познакомился с ним в Хельсинки, также в начале этого лета — там, на выставке, проходившей в бомбоубежище («Убежище / Suoja / Shelter»), Павел показывал свой проект о погребах, самовольно вырытых советскими жителями во дворах между панельными многоэтажками («Укрытия»). В проекте фигурировал гигантский двор с погребами в Харькове — но изрытые норками дворы-пустыри были каким-то общесоветским опытом, я много помню такого в Сибири. Тогда Павел ещё сказал, что не всегда даже понимает, как правильно ему представляться, поскольку привык называть себя «Павел», а по документам он «Павло». Впрочем уже довольно много было сказано о шизофреничности того раскола, именем которого стал «Восток Украины», который расколол сообщества, семьи и отдельно взятые головы по разные стороны границы. Чего стоит один только металлический забор, проходящий аккурат по улице Дружбы народов в посёлке Меловое. Но что происходит с этим расколом сейчас? — Ведь он никуда не делся. «Что это значит — говорить о границах Украины в России?»

1 · 5

«это уже переходит все границы», фото: дыра борьбы со временем

В самом деле, не является ли любой художественный акт установлением некоей границы, некоего terminus’a, межевого камня — особенно сейчас, когда содержание художественного жеста часто сводится к проблематизации границы между «искусством» и «не-искусством»? Помимо карт Украины, изготовленных из проволоки и нарисованных по памяти, бедная визуальная часть выставки о «невоспроизводимости образа» состояла также из текста на стене, довольно глубокомысленного. Прошедшая пограничный контроль публика жаловалась, что не может его прочитать. В первом абзаце текста речь шла о некоем возвращающемся кошмаре тела, не имеющего определённых границ:

«Время от времени мне повторяется один сон, он представляет собой ощущение перетекающего тела-пульсации, оно становится то необъятно большим, то невозможно тонким, при этом границы его не получается ни ощутить, ни обрисовать, только пережить».

«это уже переходит все границы», фото: дыра борьбы со временем

Травматическая топология границы как бы предполагает это исключаемое бесформенное тело, растущее и перетекающее свои пределы, так что его, в известном смысле, не существует. Однако всё было бы слишком просто, если бы границы для этого тела были чем-то сугубо внешним. Но граница и есть это тело, пребывающее в становлении. В самом деле, не приводит ли череда проблематизаций границы в современности (в искусстве, о чём мы уже говорили, но также и в политике — пресловутая глобализация, но также и новая идентитарность, и т. д.) — не приводит ли всё это размывание границ к их тотализации? Подобно кафкианским судам, располагавшимся на чердаках, летучие пункты пограничного контроля возникают теперь повсюду, и столь же легко растворяются во всём. Не в этом ли как раз и состоит «повседневная практика политических актов», которая также, в известном смысле, размывает границу между «личным» и «политическим»? После выставки-перформанса у меня осталось ощущение, что я так и не перешёл границу — поскольку граница вовсе и не предполагает никакого перехода.

«это уже переходит все границы», фото: дыра борьбы со временем

P. S. Мы располагаем также комментарием самого инициатора выставки Павла Гражданского, который и приводим ниже. Так что экспресс-ревью, столь нехарактерное для нашего «медленного» журнала, приобретает диалогическое измерение и замедляется:

«По тексту: это не проволочные формы, это пластиковые детали, отпечатанные по рисункам из блокнота, которые я собирал начиная с 2014 года.

Вообще спасибо тебе за текст, если его можно назвать отзывом, то за отзыв. Одна из проблем этого события и выставок в целом — отсутствие какого-либо отклика. Да и сама тема события не остаётся ни главной, ни периферийной, соскальзывая во что угодно.

В этой ситуации не хотелось быть в позиции того, кто что-то объясняет — скорее хотелось создать пространство, в котором возможно было бы направленное движение. Разграничение на 2 комнаты было введено для того, чтобы размежевать опыт вхождения, опыт самой выставки, и вопрос выставки. Это всё не комментарий к тексту, просто для какого-то понимания структурных моментов.

Есть ещё моменты, которые не считываются или не предназначены для считывания: пальценосовая проба как способ проверить ориентацию в пространстве и точках собственного тела, фотоловушка — та ловушка, в которую мы попадаем, пытаясь воспроизвести что-то, чего мы никогда не видели, и о чём мы ничего не знаем, но с чем имеем дело в повседневности. Если мы начнём поочередно проверять различные базовые вещи, то придём к тому, что не имеем никакого представления о них. Это не контурные карты, которые нужно обвести, или раскраски, которые нужно раскрасить, — к этому и пересмотр оснований. Но именно эти представления о вещах и явлениях «как они есть в памяти» и являются тем, что мы можем взять как основание. Потому что все эти рисунки границ страны не являются неправильными, они самые что ни на есть реальные.

Отсюда и власть мифа, застилающего всю повседневность, и миф власти, имеющей дело с некой большой историей, а не историями. То какими мы помним некоторые вещи, как мы заполняем слепые пятна, в принципе и есть наша субъективность, находящаяся в отслоении от некой «реальности». Отсюда белизна среди бутылок с вином.

Не знаю, насколько такая символическая ткань может быть видимой или значимой, бедной или богатой».

1 · 16

«это уже переходит все границы», фото с прибора регистрации

Понравилось?
Прижги!